Zoom: Расскажите нам о себе, пожалуйста.
Эрик Турнере: Я начал свою карьеру ассистентом фотографа в 1989 году, в одной парижской студии. Я работал ассистентом неполный день;
остальное время я трудился внештатным фотографом для ряда маленьких журналов. Мне было 23 года, у меня был некоторый опыт путешествий по
Азии и Африке, и у меня была возможность начать изучение техники фотографии у профессионалов. В Париже было полно возможностей — если
знать, где их искать. В 1980-х было проще получить задание. Было много журналов, выделявших средства на фотографии. Моя юность в 1980-х видела начало таких журналов, как «GEO», «Terre Sauvage» и «Photo Reporter»...

Осаму Йоконами создаёт свежие, лёгкие фотографии в пастельных тонах, подчёркивая более сильные, более живые краски, которые привносят в фотографии вместе с детьми глоток свежего воздуха. Этот японский фотограф, живущий в Токио, развлекается, играя со своими юными объектами, наряжая их клоунами со звёздообразными очками, или с лицом котёнка, или маленькими гейшами. Ещё этот портретист любит учиться и взаимодействовать со своими моделями, бывает, просто кладя кусок хлеба им на головы, а затем фиксируя мимолётное выражение лица от реакции на это. Обычно это озадаченность, изумление, которые заставляют нас улыбнуться.
Йоконами — минималист, который любит простоту маленьких предметов и часто запечатлевает их во всей их незначительности, подобно маленькой японской девочке, высовывающейся из-за стола. В результате же её маленькая шляпа в цветочек становится абсолютным центром зрительского внимания. Почти ослепляюще белый фон чрезвычайно сильно помогает подчёркивать обаяние, непосредственность и иронию, отражаемые в этих фотографиях.

Zoom.: Расскажите нам что-нибудь, о себе, как и когда вы начали фотографировать?
Джованна Магри: С самой юности мне всегда хотелось сообщать свои мысли и фантазии другим людям, зачастую бунтующим против правил и суждений окружающего меня мира. Запечатление каждого мимолётного мгновения всегда было моим желанием, и, когда мои родители подарили мне камеру, я смогла преобразовать мечту в действительность. Фотография оставила и продолжает производить глубокое впечатление на мою жизнь. Перед тем, как сделать снимок, я глубоко изучаю вопросы, которые по моему ощущению важны для моего постоянного роста...

Для создания этого портрета была применена довольно простая схема света с использованием трех источников.
Основным, рисующим источником света стала студийная вспышка Elinchrom BX 500Ri с софтбоксом 90x110, которую мы расположили под углом 45* к модели справа от фотографа. В качестве легкого, заполняющего света был использован Okta Box (Elinchrom OctaLite 190см), который располагался слева от фотографа, тоже под углом 45* к модели, но мощность его была примерно в 2 раза ниже мощности рисующего света...

Новая фотосерия Меган Буди, нью-йоркского фотографа 1964 года рождения, называется «Маяк, и как она там оказалась». Она поставлена в зелёной вересковой пустоши с видом на море, удивительно похоже на Корнуолл из знаменитого романа «К маяку», написанного Вирджинией Вулф в 1927 году. В окружении вереска, скал, ручьёв и кустов маленькая группа детей блуждает без какой-то определённой цели, исследуя пустынную территорию, возможно, в поисках приключений. С ними нет ни одного взрослого, но это, кажется, их не беспокоит. Они — маленькие, самостоятельные исследователи, которые следуют своим инстинктам среди этого дикого ландшафта, одновременно и стимулирующего их, и ставящего им препятствия...

Эльжбета Пекач родилась в Польше, в стране с непростым политическим прошлым, которое включает мировую войну и репрессивный коммунистический режим под давлением из Советского Союза. Даже при том, что она родилась в 1972 году, а Польская Народная Республика была провозглашена примерно двадцатью годами ранее, она сполна испытала её экономическую трансформацию от государства, состоящего из необуржуазного меньшинства, которое наслаждалось богатством и привилегиями демократии, в то время как большинство людей жило в бедности, преступности и беззаконии. В поисках убежища в чудесном мире искусства, сначала — в театре, и только потом в фотографии, Мела нашла свободу во мультиэтническом мире Лондона, а покой — в индийской культуре. Её фотографии могли бы показаться меланхоличными из-за сингулярной техники исполнения и её осторожного и почтительного взгляда, но в действительности они всегда отражают мгновения радости, счастья и духовного спасения.

В данном уроке речь пойдет о доработке глаз в портретной фотографии с помощью инструментов программы Photoshop. Ведь глаза очень часто являются центром композиции в портретной фотографии, особенно при съемке крупных планов (или beauty фотографии). Для данного урока мы используем Photoshop CS2. В этом уроке я постарался дать подробное и полное описание каждого шага, чтобы он был интересен как уже опытному фотографу, так и человеку, который совсем недавно работает с программой Photoshop. Поэтому да простят меня профессионалы за дотошность. Итак, начнем!

Эта фотография была сделана в одной из фотостудий Санкт-Петербурга.
Задача фотографии – полная имитация улицы, осенней прохлады… Съемка производилась на среднеформатную камеру Hasselblad. Было использовано два источника света (Bowens с софтбоксом 75х150см и Elinchrom с насадкой Zoom 18°/36° и трафаретом «окно».

С необыкновенной оптической точностью Оливье Метцгер — родившийся в Мюлузе в 1973 году и недавно получивший приз «Фестиваль — всё» в Арле,
где он живёт и работает, — ставит преимущественно ночные виды, которые догола раздевают одиноких, неподвижных индивидуумов, ослеплённых софитами, освещённых неоновыми огнями или (в случае, когда фотографии сняты в светлое время суток), пораженных высокой температурой дня. Его фотографии составлены лишь из нескольких ключевых элементов, и именно поэтому глаз зрителя немедленно притягивается к ключевой точке, ничем и ни на что не отвлекаясь. В дополнение к длинным диагональным прямым линиям и идеально горизонтальным сечениям, подчеркивающим важность геометрии, его изображения построены, с использованием насыщенных теней, чёрных как смоль блоков и участков ослепляющего белого. Круги, брошенные на асфальт
отражателями, функционирующими подобно тем, что используются в современных театральных постановках, или лазерные лучи, которые коренятся вокруг в темноте, обнаруживая безразличную, уязвимую добычу, оказавшуюся как в ловушке у себя в автомобиле или дома, либо куда-то бегущую (возможно, от самих себя?).

«Вы можете сказать, что я — фотографсамоучка, но правда в том, что я многому выучился, работая в начале 1980-х годов ассистентом одного известного
автомобильного фотографа. Автомобили отражают всё, что их окружает, так много всего нужно держать под контролем, чтобы узнать, как свет может
привнести жизнь в металл. Не самая плохая школа. Но вскоре я осознал, что фотография не так уж и сильно связана с техникой. Мне казалось, всё очень
просто: всё, что вам по-настоящему нужно, — это глаз, желательно, связанный с мозгом. Будучи правильно скадрированным, интересным снимком
может стать что угодно. Я почти сразу занялся рекламной фотографией, и это привело меня к пониманию кое-чего ещё: дело не в том, что́ вы видите и
даже больше не в том, как вы это видите; дело в том, как вы хотите, чтобы это видели...

Анна Томчак известна своими поэтичными натюрмортами, в которых содержится всё то личное, что она любит, будто в её собственной коробке с драгоценностями. Они сняты большей частью с помощью гигантской фотокамеры Полароид и технологии переноса эмульсии Polacolor, в котором сразу же после экспозиции негатив переносится на лист гладкой, глянцевой акварельной бумаги. Тем самым достигается пикториальный, духовный эффект, и нам приходится потратить некоторое время, глядя на эти фотографии, чтобы позволить им «проникнуть в нас». Хотя они и сделаны соединением простых и естественных, легко понимаемых вещей, именно сопоставление и сочетание различных объектов создаёт сложную загадку, наполненную цитатами и аллюзиями. Фактически, Анна — человек огромной культуры и большой энтузиаст загадок — хочет рассказать нам о своём прошлом, о цивилизациях, которые она пережила и о своих собственных вкусах, раскидывая ключи и следы, которые требуют интерпретации через лирические и концептуальные созвучия. Не так уж всё и просто! Это фотографии не для всех. И прежде всего это не «быстрые» фотографии.

Почему мне так нравятся старинные русские города? Что же в них такого привлекательного? Почему я уже десять лет вожу фототуры в эти города,
езжу сам, с друзьями? Торжок, Старица, Переславль Залесский, Ростов Великий, Борисоглебский, Суздаль — в каждом из них я бывал десятки раз
и меня опять туда тянет, неудержимо притягивает их история, их красота, налет провинциальности на их жителях, старинные деревянные избы,
каменные купеческие дома, их церкви и монастыри.

Продолжая повествование о поездке, хочу рассказать об индийских поездах, тем более что они стали для нас основным средством передвижения
по Индии и явились одним из факторов, повлиявших на восприятие страны в целом. Поезда дёшевы, удобны и безопасны по сравнению с поездками
по автомобильным дорогам. Планируя свой маршрут, лучше выбирать ночные переезды, поскольку это позволит сэкономить на ночлеге.
В Индии, по крайней мере в негималайской её части, нет зимы в привычном понимании русского человека. Поэтому устройство вагонов отличается от европейских. Конструкция окон в поездах интересна. Снаружи в оконный проём установлены стальные горизонтальные решётки. За ними следуют стальные же плотные жалюзи, сдвигаемые вертикально и абсолютно не пропускающие никакого света через свои косые прорези, но хорошо пропускающие потоки набегающего на скорости воздуха. За жалюзи следует само стекло, так же перемещаемое в вертикальном направлении. Из-за опущенных на время
сна жалюзи поезда, прибывающие на перроны станций, выглядят как неприступные крепости из недалёкого и не совсем уж благополучного будущего. Порой складывается ощущение, что эти махины путешествуют по бескрайним просторам земель и созданы для того, чтобы вынести нападения
повстанческих отрядов. В принципе, некоторые промышленные окраины индийский городов выглядят так же зловеще, перенаселённо и жутко
грязно. Индусы выбрасывают мусор там же, где и поглощают содержимое некогда красочных стаканчиков и упаковочек. Таким же образом поступают
с отходами и в поездах. «Весь мусор за борт!» — можно было бы вывести при входе в нутро вагона. С остатками трапезы тут сильно не церемонятся.
Как свободные путешественники, мы не сильно заранее планируем свой маршрут. В Индии, испытывающей проблемы с перенаселением, просто
прийти на вокзал и купить билет на поезд нельзя. Лучше это делать недели за две до отправления поезда. Пойти на это мы ни разу не могли. Поэтому
нам приходится путешествовать самым простым классом из 6 или 10 возможных, а именно простым плацкартным.

Впервые работы великого американского фотографа Роберта Мэпплторпа демонстрируются в таком храме искусства, как Академия во Флоренции, известной
во всём мире прежде всего как музей Микеланджело, ведь в ней хранятся его скульптуры «Давид» и «Пленники».
Есть, однако, глубокий принцип, связывающий этого художника фотографии с великими мастерами эпохи Возрождения и Микеланджело в частности. Это поиск совершенства формы. «Я борюсь за совершенство формы... Тот или другой предмет — не важно. Я пытаюсь запечатлеть то, что мне кажется пластичным», — заявлял Мэпплторп, и именно это заявление подсказало кураторам — Франке Фаллетти и Джонатану Нельсону — название) выставки, которая экспонируется до 27 сентября.

Настоящие лошади, позирующие перед нарисованными. Лошади, несущиеся с холста галопом. Лошади, которые растаптывают шедевр Рубенса. Вот лишь некоторые из причудливых сюжетов, которые Петер Мюллер предлагает нам на своих затейливых фотографиях, посвящённых дружбе, которая всегда связывала искусство и самое грациозное четвероногое создание. Похоже, что этот швейцарский фотограф, известный, в частности, своими рекламными фотографиями для «Кока-Кола», «Де Бирс», «Смирнофф», «Рено», «Пежо» и «Ролекс», по-особенному любит лошадей породы «Егвада де ла Картуха», известной также под названием «Картухано» и изначально андалусийской, которая, кажется, произошла от берберских и арабских лошадей, появившихся в Испании в 711 году с маврами. Это была любимая лошадь римских императоров, военачальников, королей, первопроходцев и героев, что можно увидеть по много численным статуям и картинам старых мастеров. Потому что она была гордой, умной, сильной и преданной, имела благородный вид, умело прыгала и отличалась уравновешенным характером. Петер Мюллер одинаково очарован ими всеми. Да так, что он посвятил им целую фотосерию под названием «Чистокровные отражения», в которой классическая живопись и чистокровные лошади перемешиваются в перспективных комбинациях, настолько жутких, что они кажутся оптическими обманами.

Zoom: Когда и почему вы занялись фотографией? Когда вы стали профессиональным фотографом?
Август Брэдли: Я родился в фотографию. Моя мама была портретистом и фотографом-художником; я рос в её студии. Я передвигал ей свет и стал
её ассистентом по свету лет в пять. Я практически прожил в тёмной комнате всю школу и большую часть колледжа, а потом много путешествовал и многое испытал. Я был рыбаком в бассейне Амазонки, некоторое время учился в синтоистских святынях в Киото, работал с марионетками в Праге, научился играть
на чаранго в Куско, Перу — много всяких случайных вещей вроде этого. Затем я начал искать работу, пытаясь найти такую, которая была увлекательной и творческой. Я разрабатывал концепции новых магазинов для Gap, планировал международное расширение Banana Republic, вёл стратегическое планирование для J.Crew (всё это модные бренды с собственными магазинами). У меня были самым захватывающим образом звучащие должности, которые я только мог представить в корпоративном мире, но ни одна из них не сделала меня счастливым.
Я хотел воплощать в жизнь идеи из своего воображения, сообщая то, что сформировалось у меня в голове после всех этих путешествий и исследований мира. Так что я вернулся к творческому средству. В фотографии у меня уже была прочная база. Но с появлением цифровых инструментов я стал свободнее в игре с более широким диапазоном возможностей в своих изображениях. Теперь всё, что может вообразить разум, может быть реализовано.

Изначально целью поездки была Генуя. Но «кривая» путешествия неожиданно ушла в сторону, оставив позади скоростную трассу с её многочисленными туннелями, эстакадами и мостами, нависающими над небольшими приморскими городами и поселениями. Скоростной ритм сменяется неторопливым движением по петляющему вдоль моря серпантину, внося в настроение путешествия спокойствие и размеренность. Курортные городки с красочными променадами, песчаными пляжами и старинными особняками вдоль набережных сменяют друг друга. Узкая дорога, на которой с трудом разъезжаются два автомобиля, пронизывает насквозь прибрежные скалы, на которых расположились роскошные виллы и дворцы. За очередным поворотом или изгибом появляются сказочные виды лигурийского побережья, один красивее другого.

Я совсем не Пржевальский. Я — типич-
ный представитель офисного планкто-
на (планктонш) в Москве. Дом-работа-
работа-дом. Нервно-грузно-пробки.
Но всё-таки есть у меня хобби, за-
хватывающее и увлекательное — пу-
тешествия в АЗИЮ! Скажу сразу: мне
много лет, увы!

В Германии у меня друзья: счастливые люди с двойным гражданством. И выходных привалило целых три, и не виделись давно. Лечу! В Москве +30,
а в Дюссельдорфе идёт дождь, опять куртки (но без меха, слава богу!), подруга смотрит на меня и вместо привета спрашивает: «Свитер есть?».

Первый раз я поехал в Индию в 2007 году, учась в университете на 5 курсе художественно-графического факультета, за что имел серьёзный разговор с заведующей кафедрой, так как уехал без предупреждения о поездке. Из вещей с собой был небольшой рюкзак, в котором лежали некоторые вещи, штатив, фотоаппарат Сanon EOS 5 и слайдовые плёнки Kodak. В планах (а в Индии планировать не всегда получается) было посетить Дели, Вриндаван и по возможности предгорье Гималаев, так как во времени я был весьма ограничен — на поездку отводилось всего девять дней.