Аллена, Нормана Джуисона и в фотосериях Брассая, Томазо Филиппи, Джанни Беренго Гардина.
Она вспыхивает сверкающими на солнце гондолами, отмеряя пространство своих вод потемневшими от времени сваями-палинами. Редко кто рассматривал её ночью или в сумерках, погружаясь в её тайны и откровения. Лев Мелихов в их числе; фотограф, открывший Венецию в невенецианское время года — ранней весной, после её легендарных карнавалов, ещё не пришедшую в себя, неуспокоенную, растревоженную и прекрасную в своей беззащитности.
Оптика Льва Мелихова в этой фотосессии пронзительна и чудотворна — как живопись венецианских мастеров и эссеистика Иосифа Бродского, увидевшего магию города в «неисцелимой красоте». «Смерть в Венеции» — так обозначил фотограф свой проект, не только цитируя Томаса Манна и Лукино Висконти, но и развивая универсальные мифологии Венеции, вводя в них свою глубоко личную драматургию, своё собственное визуальное «событие».